ljnaginata: (Reki)
[personal profile] ljnaginata
Погрязла в холерных источниках.
Точнее, хотела написать пост про холеру 1832 года во Франции, а в результате накопала всякого больше, чем можно проглотить, не говоря уже о лирических отступлениях "точно, теперь срочно нужно прочитать еще и про пандемии, и про холерные бунты России, и про инфекционные теории двухсотлетней давности, и про канализационную систему Парижа...". Нет, ну однажды это, конечно закончится и я разрожусь-таки постом на задуманную тему, а пока не могу не поделиться парой историй про холеру в России, куда она нагрянула раньше, чем во Францию.


История первая, про царя.

Надо сказать, чтои у эпидемии во Франции, и у эпидемии в России  были общие черты: в обеих странах болезнь проявила себя как убивающая в первую очередь бедняков и приводящая к социальнм взрывам.
 И там, и там возникали теории о неких злоумышленниках, отравляющих воду, и в обеих странах  некоторое количество невинных людей пали жертвами разъяренной и испуганной толпы, которой показалось, что жертва подозрительно долго задержалась рядом с источником воды или имеет при себе подозрительный пузырек.
  Но по сравнению с холерными бунтами в России Франция отделалась легким испугом.
Восставшие нападали на врачей (врачи травят народ!) и представителей властей (они травят бедняков!). Карантины, кордоны и прочие меры противодействия распространению болезни придуманы лишь для усложнения жизни простого люда, а значит, нужно с ними бороться - например, разбивая холерные бараки и выводя оттуда больных - спасая их от злодеев-врачей, которые, небось, сами эту холеру-то и разносят.
Рассказть коротко о холерных бунтах ужасно сложно, они сами по себе заслуживают отдельного поста, поэтому ограничусь прискорбно коротким: крайне неспокойно было в Российской Империи.
 Пламя бунта особено сильно бушевало в Польше (где, впрочем, имело в первую очередь национально-освободительный характер), в Севастополе, где восставшие пять дней удерживали власть над городом, в Тамбове, в который были введены регулярные войска, как и в Новгородский губернии.
Разъяренный народ убивал "подозрительных" лиц, которые могли быть таинственными отравителями, бил и убивал врачей и представителей власти, обвиняя их в распространении болезни, громил аптеки и больницы,  .

Бороться с болезнью можно было без этих новомодных ненужных врачей, народными способами - например, опахиванием поселения толпой шумящих или громко молящихся (удивительный синтез язычества и христианства!) женщин.

Большие города могли уповать на крестный ход и колокольный звон - чудотворно очищающий воздух


Или полагаться на больницы и санитарные пункты, менее проверенные временем, но более эффективные:


Хм, кажется я собиралась обойтись меньшим количеством текста. Похоже, не вышло.
Вобщем, в Российской империи было крайне неспокойно - даже в столице. Особенно в столице!

Борьба с эпидемией досталась Николаю I - царю, правление которого началось с восстания декабристов. Холера - не свой солдат, ее, покорную, через  шприцрутены не прогнать, а потому борьба с ней была делом весьма сложным.
 Невидимый враг добрался и до Петербурга. Императорская семья выехала в Петергоф, что стало причиной появления слухов о том, что в столице опасно, а так как кордоны никого из города не выпускают, люди обречены. Слухи эти множились и разрастались, начал появляться слух о том, что врачи-иноземцы травят русский народ (не иначе, как из русофобии и зависти!), и произошел социальный взрыв.
Неуправляемая толпа останавливала и уничтожала холерные кареты, выбрасывая их в реку, и отпуская находившихся в них больных. Два госпиталя были разгромлены, в них били стекла и ломали мебель. Врачи и подозрительные субъекты, показавшиеся толпе похожими на врачей или возможных отравителей, подвергались избиениям.
Пришлось прибегнуть к силе: гвардейские полки, Сапёрный лейб-гвардии батальон, Измайловский батальон и несколько взводов жандармов были брошены на усмирение толпы.
Николай I спешно вернулся в Петербург: на следующий день после того, как Сенная площадь была успешно зачищена, он появился перед собравшейся на ней усмиренной толпой в открытой карете, и произнес такую речь: "Вчера учинены были злодейства, общий порядок нарушен. Стыдно народу русскому, забыв веру отцов, подражать буйству французов и поляков. Они вас подучают, ловите их, представляйте подозрительных начальству, но здесь учинено злодейство, здесь прогневали мы Бога, обратимся к церкви; на колени, и просите у Всемогущего прощения!"
Что, разумеется, давало новое русло паранойе: некие Они, в представлении массового бреда отравлявшие народ, обретали конкретные национальности, а профессия лекаря оставалась не дискредитированной. Ну да речь не о том.
Народная молва (или государственная пропаганда, прикрывающаяся ей) соединила два дня в один: согласно легенде, увековеченной на памятнике, стоящем на Исаакиевской площади, император въехал на бунтующую площадь в открытой карете, произнес речь, отчего народ русский растрогался, упал на колени и прекратил бунт. Впрочем, несколько вооруженных батальонов вряд ли бы влезли на барельеф, конечно.

Мораль, вобщем, такова: добрым словом и тремя вооруженными батальонами можно добиться большего, чем просто добрым словом.


История вторая, про чиновника.

Тут, правда, есть некое лукавство - это все еще про холеру и Россию, но уже не про 30-е годы XIX века, а про 90-е.
Жил-был Николай Михайлович Баранов. Был он флотским офицером, изобретателем однозарядной винтовки с собственной системой подачи патрона, петербургским градоначальником, при котором были схвачены террористы из "Народной воли", организовавшие убийство Александра II, губернатором в Архангельске и губернатором в Нижнем Новгороде, где успешно боролся с преступностью на знаменитой Новгородской ярмарке, увеличив тем самым ее популярность и доходность, и (привет, Митяй!) запустил в Нижнем Новгороде первый трамвай - это был один из первых городов в Российской империи, отважившийся на такой шаг.

Его портрет как раз 1892 года.

  Вот про нижегородское губернаторство и будет история. Даже две.
В 1892 году в Нижегородскую губернию пришла эпидемия холеры. Николай Михайлович организовал на Волге плавучие холерные бараки. Когда места в бараках перестало хватать, он отдал под временный госпиталь свою губернаторскую резиденцию. Он самолично посещал холерные бараки, и прикладывал усилия к прекращению вздорных слухов. А лучшим средством от вздорных слухов он считал правду. Баранов не боялся приглашать сторонних лиц, в том числе и журналистов, на различные заседания  и совещания. Во время холеры нижегородская пресса публиковала реальные цифры статистики, не пытаясь приукрашивать ситуацию в ту или иную сторону.
Аптекарям, пытавшимся взвинчивать цены на дезинфекционные средства, губернатор пригрозил уголовными и админинстративными мерами воздействия, что возымело должный эффект.

«Если, Боже упаси, где-нибудь, пользуясь глупостью и легковерием тёмных людей, кому-нибудь удастся нарушить порядок, я восстановлю его находящеюся в моём распоряжении военной силой, зачинщиков и подстрекателей повешу немедленно на месте, а участники жестоко, на глазах у всех, будут наказаны. Знающие меня поверят, что я исполню обещание», таковы были слова губернатора о возможных провокаторах холерных бунтов. Но не стоит считать его самодуром и сатрапом.

"Какой-то купец в трактире вслух высказывал свое недоверие газетным сообщениям о количестве умирающих от холеры, уверяя, что народ мрет тысячами, а не десятками, как пишут. Баранову об этом кто-то доложил, и он пригласил к себе купца и сказал: «Вы сомневаетесь в верности официальных сообщений о смертности от эпидемии, для того чтобы убедить вас в верности их, я назначаю вас в бараки на несколько дней с целью проверять все цифры, и не один умерший не пройдет мимо вас». С купцом сделался чуть не обморок, но назначенный Барановым срок он в бараках отбыл."
Метод, судя по всему, был признан весьма действенным, потому что это не единственная подобная история о Николае Михайловиче:
"Нижегородский мещанин-домовладелец Китаев, в присутствии значительного числа рабочих, позволил себе говорить, что холеры нет, что ее выдумали врачи, зарывающие в землю живых. При этом высказывал угрозы по адресу врачей и местной администрации. Приказом губернатора Баранова опубликовано: «Дабы дать возможность Китаеву видеть холерных больных, ухаживать за ними, следить за тем, чтобы никто из таких больных не был погребён заживо, я признал полезным, не подвергая виновного никакому наказанию, назначить его на один месяц в состав санитарных служителей плавучего госпиталя, устроенного на случай холерных заболеваний." На Китаева так сильно подействовала эта строгая, но справедливая мера взыскания, что он сделался одним из самых ревностных санитарных служителей."

Тут могла бы быть какая-нибудь длинная мораль, но ее не будет, будет короткая:  Сатья мева джаяте.

История первая из мемуаров Н.А. Варенцова "Слышанное. Виденное. Передуманное. Пережитое"

История вторая - "Нижегородский губернатор, генерал-майор, Николай Михайлович Баранов, биографические сведения и обзор его деятельности, составил Л.А.Фейгин." - онлайн-просмотр документа 1892 года


У Фейгина еще интересное про бой "Весты", которым Баранов навечно вписал себя в историю российского военно-морского флота, но это уже другая тема, конечно. Вобщем, если бы Николая Михайловича не существовало, то его стоило бы выдумать.


From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

ljnaginata: (Default)
ljnaginata

April 2017

S M T W T F S
      1
2345678
910 1112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated 23 September 2017 23:28
Powered by Dreamwidth Studios